поделиться в соцсетях

 

Конкурс "Тысяча слов"

21 сентября 2016 -

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

№1 Кто папа? (Барабашка)

 

Начали замечать и удивляться где-то в середине ноября. Да какой удивляться?!!! Изумлению и ужасу свидетелей не находилось предела! И первыми свидетелями невероятного стали конечно врачи УЗИ.

 

В разных концах страны, у некоторых беременных УЗИ исследование вместо ребёнка показывало нечто похожее на осьминога.

 

Падали в обморок — это мягко сказано. Разбивали дорогостоящие ультразвуковые аппараты. Свидетели и беременные становились пациентами психиатров. Причём некоторые женщины утверждали, что и забеременеть не могли, так как не общались с мужчинами вообще. Психиатры качали головами, соглашались, вздыхали, назначали стандартные процедуры и лекарства. Понемногу информация просочилась куда надо, распространилась и подключились те, кому следует следить за безопасностью.

 

И, вдруг, выясняется, что пострадавшие — все женщины детородного возраста и что, примерно в августе, все они отдыхали на побережье, в одном грязном суетливом городишке. Друг с другом не знакомы, но все, как одна, приезжали туда в августе.

 

Что делать? Поехали в городок выяснять. Маньяков никаких и казанов не нашли. Монстров тоже. Взяли на всякий случай пробы земли, воды, травы, протрясли местные столовки и магазинчики на предмет качества продуктов. Ничего!

 

Только морская вода слишком грязная. Почему бы? В соседних городках чисто, а тут не вода, а муляка.

 

Потянули за ниточку. Ну и выяснилось. По городку течёт себе речечка и впадает в море. И в речечку эту выходят все городские канализационные стоки, в том числе и с фабрик подпольных и легальных, и с зоопарков, аквапарков, дельфинариев, океанариумов, террариумов и химзаводов и т.д., и т.п. В общем, уж не знаю, что там, конкретно, слили, а только забеременели все женщины, которые купались в море в пятницу, тринадцатого августа с 8 утра до 21 вечера.

 

Вот ужас!!! А вы верите, нет?!

 

 

№2 Под присмотром (Кто-То)

 

Промозглый осенний ветер властвовал на открытом пространстве пустого ночного пешеходного моста. Иногда он подхватывал сухие осенние листья и мелкий мусор, кружил в вихре, поднимая вверх, а затем бросал надоевшие игрушки, и на какое-то время оставлял их в покое.


Молодой мужчина, одетый, как гангстер из фильмов семидесятых:  чёрные туфли, широкие брюки, длинный плащ, перелез через перила и, стоя спиной к ограждению, держась двумя руками за прутья, внимательно смотрел вниз.
Ветер, словно издеваясь, налетал внезапными порывами, будто пытаясь подтолкнуть его сделать последний шаг.


Вдруг за спиной потенциального самоубийцы прозвучал негромкий женский голос, заставивший мужчину вздрогнуть и обернуться:


— Простите, можно вас спросить?


На мосту стояла девушка: ангельское личико с огромными глазами, рубиновая помада, гармонировавшая с тёмно-красным лёгким пальто, чёрные ботильончики на высоком каблуке, чёрная лакированная дамская сумочка и широкополая фетровая шляпка завершали образ.


— Не надо меня отговаривать, — буркнул мужчина и отвернулся от нежданной собеседницы.


— Нет-нет, я не в этом смысле, — поторопилась объяснить девушка, — я спросить дорогу хотела. Только сегодня приехала в город. Ищу район Пионерский. Я правильно иду?


Мужчина ответил не сразу.


— Я не видел, откуда вы пришли, — он снова повернулся к незнакомке.


— Оттуда, — кивнула она в сторону одного из входов на мост.


— Нет, неправильно идёте. Вернитесь обратно, пройдите дальше в ту сторону, где река делает поворот, там уже и переходите на другую сторону — попадёте в Пионерский.


— Спасибо большое, — ответила девушка.


Она направилась в указанном направлении, но, сделав несколько шагов, остановилась:


— Вы не подумайте, я в ваши дела лезть не хочу и ни от чего отговаривать не собираюсь, но, может, всё-таки расскажете, что случилось?


— Вся моя жизнь — полное дерьмо — вот что случилось! — выпалил мужчина.


— Прямо вся-вся? — переспросила собеседница.


— И даже хуже.


Девушка сделала шаг в сторону самоубийцы и тихим твёрдым голосом серьёзно произнесла:


— Я понимаю вас… Меня тоже предал близкий человек. Собственно, потому я и приехала в этот город.


— Ха! Предал, — ухмыльнулся мужчина, — ну и как он вас предал? Давайте сравним ситуации.


Девушка слегка нахмурилась.


— Мы встречались год. Потом вместе жили ещё столько же. А затем он уехал, якобы, в командировку и прислал эсэмэску, что встретил другую и не хочет больше меня видеть, — она прерывисто вздохнула, останавливая предательскую слезу. — Я наняла частного детектива, тот раздобыл их адрес, и вот приехала посмотреть ему в глаза.


— Мне жаль, что у вас так вышло, но ваша история — ерунда, по сравнению с моей ситуацией, — начал рассказывать мужчина, — моя невеста изменила мне за день до свадьбы! И знаете с кем?


— С кем? — девушка заинтересованно подняла глаза, — с лучшим другом?


— Если бы! С моей матерью!


— Как?! — изумилась слушательница и ещё шире раскрыла глаза, из которых слёзы так и не потекли, а теперь и вовсе решили остаться на своих местах до лучших времён.


— Вот так вот! Напились две шалавы и устроили всем праздник. Слава Богу, отец не дожил до этого позора!


Девушка с трудом переваривала услышанное:


— Да, действительно, у вас ситуация серьёзней. 


— Это ещё не всё. Из-за кризиса уволили с работы, а на мне ипотека висит и кредит за несостоявшуюся свадьбу, — со злобой продолжил он, — а неделю назад пришли результаты обследования из клиники, выяснилось, что эта сука меня ещё и СПИДом заразила!


— Мне очень жаль, — посочувствовала девушка.


— Вот и получается, что делать мне на этом свете нечего: близких людей не осталось, а бомжевать спидознику долго не придётся… Всё, идите, вам меня не отговорить.


Девушка, молча, согласно покивала, повернулась и пошла прочь. Почти дойдя до схода с моста, она остановилась, открыла сумочку и вытащила из неё пистолет.


«Да живи ты, козлина, с кем хочешь», — подумала она и бросила пистолет в воду.

 

Мужчина, услышав тихий всплеск вдалеке, посмотрел вслед удаляющейся собеседнице, улыбнулся и оттолкнулся от перил. Миг свободного падения — и за спиной расправились огромные белые крылья. Сделав пару виражей над пустынной рекой, он растворился в тёмном небе.

 

 

 №3 Голос (nomak)

 

— Екатерина Дмитриевна, меня зовут Винченцо. Я — представитель итальянской студии записи голоса на вечные носители, и готов сделать вам предложение, от которого вы вряд ли откажитесь.


Молодая, но уже довольно известная, певица Екатерина Неусталова почти не слушала собеседника. Она пыталась вспомнить, как здесь оказалась. Она четко помнила блестящий триумф на концерте, когда несколько раз выходила к восхищенной публике. Дорогие букеты с пьянящими ароматами, богатые поклонники и, утопающие в овациях, крики "браво!" И вдруг здесь! В небольшой закусочной в центре Санкт-Петербурга.


— Простите, что вы сказали? — она зажмурилась и завертела головой, словно пыталась избавиться от туманного наваждения.


— У вас колоратурное меццо-сопрано. Ваш голос настолько подвижный, что вы без труда поете сложнейшие пассажи и изящные мелизмы.


— Да, я работаю над ним постоянно. Но, знаете, мне самой больше нравятся фиоритуры. Мой кумир — Изабелла Родригес. Терцовые ходы, резкие скачки — всегда заставляли меня рыдать. К сожалению, я не слышала о ней уже больше года.


— Вы, наверное, уже знаете о таком носителе голоса и музыки как грампластинки? 


— Это ужасно! Я пыталась работать с одной парижской студией, но когда услышала результат, меня чуть не стошнило. Как можно так уродовать голос, подаренный тебе Богом?


— Это правда. Шелак убивает голос, а через год использования там практически невозможно ничего разобрать. Я хочу предложить вам совершенно иной носитель, где ваш божественный голос зазвучит в полную силу. За гонорар, естественно. Хотя, когда вы услышите результат, я уверен, вы откажетесь от гонорара.


— Хорошо, но почему я должна вам верить? Я ни разу о вас не слышала.


— Я понимаю ваши опасения, — Винченцо открыл портфель и достал оттуда конверт. — Это рекомендация от Изабеллы Родригес. Надеюсь, ее слова убедят вас.


— Сама Изабелла Родригес написала мне рекомендацию? — воскликнула Катя, жадно впиваясь глазами в испанские строчки. — Тут и фамильный герб! И печать! И ее перламутровые чернила! И она обращается ко мне по имени! Я согласна!


***


Она очнулась на операционном столе, связанная по рукам и ногам, и практически не могла двигаться. Страшно болело горло. Она попыталась застонать, но изо рта вырвался лишь кашель.


— Не нужно сейчас напрягаться, Екатерина Дмитриевна, — раздался знакомый голос. — Я вырезал у вас голосовые связки. Поверьте, вам очень повезло, что вы живы. Многие умирали прямо на операционном столе. 


В поле зрения появился Винченцо и несколько мужчин и женщин, видимо, ассистенты. Екатерина с ужасом поняла, что уже никогда ей не петь. Следующий вывод оказался еще страшнее: она больше не скажет ни единого слова. Она с мольбой посмотрела на ассистентов.


— Да, не убивайтесь вы так, — улыбнулся Винченцо, — все эти люди прошли через такую же процедуру. Они немы, как и вы. Поверьте, вы еще отблагодарите меня. Сейчас вам нужно отдохнуть. Я развяжу вас и дам снотворного. Мы находимся на частном острове в Средиземном море. До материка больше пятисот миль. Не пытайтесь убежать из клиники. Вода холодная в это время года. Мне бы очень не хотелось вас потерять. Иначе, я бы не стал бороться за вашу жизнь. 


***


Екатерина проснулась ночью почти в полной темноте. "Лампа стола. Она светилась", – подумала певица и начала шарить по корпусу, в поисках выключателя… Та вспыхнула. Девушка осмотрелась. На стене висело медицинское зеркало. Она немного повернула лампу и подошла к зеркалу. Затем дотронулась до своего перевязанного горла и беззвучно заплакала.


Дверь отворилась. Девушка инстинктивно присела, спрятавшись за тумбу. В операционную вошла полная женщина и включила свет. Женщиной оказалась Изабелла Родригес. Она улыбнулась Екатерине, подошла к тумбе, достала блокнот и карандаш из выдвижной полки и начала писать.


"Не бойся, я тоже через это прошла. Профессор боролся за твою жизнь несколько часов. Он гений! Ты сама это увидишь, вернее услышишь. Поверь мне. Нас тут больше ста человек. Все профессиональные исполнители в прошлом. Я знаю тебя, следила за твоими концертами. Мы много раз с Винченцо посещали их. У тебя удивительный голос. И ты скоро услышишь его. Он никуда не пропал. Сейчас тебе принесут теплый бульон. Обязательно выпей. Есть тебе пока рано. Швы совсем свежие. Утром я приду за тобой и отведу в твою комнату. Не плачь, все хорошо"


***


— Как вы уже успели заметить, Екатерина, здесь говорю только я, — сказал Винченцо. Они шли по длинному коридору. Впереди шел профессор, за ним Екатерина с Изабеллой и еще несколько десятков человек.


— Я изъял голосовые связки не только у Вас. Вот уже более тридцати лет собираю голоса по всему миру. Благодаря специальному маслу я научился сохранять связки в их изначальном виде. Более того, я заставил звучать их!
Они вошли в огромное помещение, явно напоминающее зал консерватории. Екатерина огляделась. Несколько рядов зрительских мест и полукруглая сцена, закрытая занавесом.


— Зал изначально создавался под мой проект. Здесь соблюдены все правила распространения акустических волн. Присаживайтесь, Вы сейчас сами все увидите и услышите.


Винченцо подошел к пульту сцены и включил тумблер. Занавес медленно начал подниматься вверх, обнажая огромный холст бледно-серого цвета.


— Этот парус сшит из четырех тысяч голосовых связок, переплетенных между собой. К каждой паре связок подведено электричество. Именно электрический ток особой частоты заставляет звучать нужные мне голоса. Похожие, гармонирующие голоса выходят на общую клавишу. И таких клавиш у меня около трехсот. Рисунок расположения голосовых связок в парусе рассчитан по специальным математическим формулам. Екатерина Дмитриевна, мне не хватало только вашего меццо-сопрано. 


Винченцо обошел пульт и сел за клавиатуру инструмента, расположением клавиш напоминающего орган. 


— Вот ваше меццо-сопрано, — сказал он и нажал на клавишу. 


Холст тут же отреагировал рябью в определенном участке, а воздух наполнился удивительным и неповторимым голосом Екатерины Неусталовой. 


— Силой нажатия я регулирую частоту, меняя колоратуру голоса, — он тут же продемонстрировал это. — Добавим сюда голос Изабеллы, — на холсте появился другой источник ряби.


 Через мгновение парус вырисовывал причудливые образы. Екатерина застыла в оцепенении. Шок импульсом пронзил все тело. Парус играл, а зал наполнился божественным хором, словно пели тысячи ангелов. 


Винченцо умело перебирал клавиши, создавая удивительно красивые композиции, от глубокого баса до утонченного сопрано. Глаза Екатерины наполнились слезами. Она вдруг осознала, что рождена для этого. Что работала с голосом всю сознательную жизнь, чтобы он стал частью самого грандиозного шедевра, созданного великим гением. 
Музыкант поднял кисти вверх, освобождая клавиатуру и пространство от звуков и эха.


— Внемлите голосу Бога! – сказал он и нажал на одну единственную клавишу, расположенную отдельно от всех. 
Все голосовые связки зазвучали одновременно. Парус выгнулся полностью, наполняя каждую молекулу сущности слушателей истинным блаженством.

 

 

№4 Рождение ангела (Гардемарин)

 

Трое учёных трудились в лаборатории старинного вида, словно сошедшей с ксенокартин 21 века. Семь нитровакуумных дисплеев показывали ряды параметров и детализацию процесса ингармогенизации.


— Модусность элитриевого накала в норме, — сообщила профессор Ше-Майла.


— Аттривативность кленциального канала энергии растёт, — подтвердил профессор Триобуни Накади.


Академик Бурцаев довольно покивал, это означало, что всё идёт строго по плану, предложенному им вчера. 


— Что с генеративной эспоненциальной камерой диффузии? — спросил он у профессора Ше-Майлы.


— Пока выдаёт предсказанные результаты, — улыбнулась она.


Тут на одном из мониторов замигал тревожный огонёк, указывающий на некий непредвиденный фактор отклонения. Профессор Накади нервно глянул туда и разразился тирадой ругательств:


— Шегануться можно! Доявывелись тут на нашу голову, чармты харьевы!


— Тише-тише, коллега, — принялся успокаивать его Бурцаев, — что там у вас случилось?


— Элиритивность полукоггерентного поля теряет мощность, — сообщил тот, залпом выкуривая таблетку ксиментолового табака — падение составило уже сорок пунктов. 


— Скверно, — задумался академик — скажите, Ше-Майла, вчера происходило то же самое?


— Да, шеф. Только сначала стала нарратировать венциальная диамагнитная плоскость, лишь потом началась потеря мощности поля.


— Накади, попробуйте заэнфазить нулевую экканацию канальной доли - предложил Бурцаев, обнаружив, что напряжение на промагниево-диановом центрогаэнторе растёт с всё возрастающей скоростью. Тот согласно кивнул и набрал несколько запросов с клавипульта.


— Шеф, гляньте-ка сюда! — голос Ше-Майлы звонко отразился от экрана камеры газоразрядного корпускуляроскопа. Что-то в этом голосе заставило обоих мужчин оторваться от своих манипуляций и поспешить к ней.
На экране неистово мельтешила какая-то искорка, стремительно проносясь от одной стенки до другой. Лица всех трёх учёных вытянулись в недоумении.


— Мистика какая-то, — пробормотал профессор Накади, протянул руку к регулятору, и приблизил изображение, акцентировав его на огоньке. Когда детализация достигла критического уровня, стало очевидно, что источником света является крошечное антропоморфное существо с птицеподобными крыльями. Оно явно стремилось вырваться наружу, но тут её коснулась одна из частиц, созданная корпускуляроскопом и они исчезли во вспышке пронзительно-белого микровзрыва.


— Что это, шеф? — шёпотом проговорила Ше-Майла, судорожно вцепившись в подлокотники кресла, в котором сидела. 


— Хм, если откинуть в сторону все невозможные и экзистенциальные версии… — начал глубокомысленно академик, но тут его прервал голос Триобуни Никади:


— Это ангел, Ше. Просто ангел. 


— Ангел? — женщина подалась назад, с тихим ужасом глядя на коллегу — хочешь сказать, что мы создали ангела?!


— Нет-нет, — грустно улыбнулся тот – мы всего лишь создали подходящие условия для его проявления в физическом поле. Хотя нами это воспринято как рождение. 


— Какова вероятность повторения данного эффекта? – заинтересовался Бурцаев, мысленно уже держа в руках нобелевскую премию.


— Миллионные доли процента, шеф, — равнодушно откликнулся Накади, — регистратор сломался ещё вчера, и аппаратура не сможет зафиксировать выходные данные, а без этого мы вряд ли узнаем, какие именно диапазоны параметров привели к полученному результату.


И долгое молчание разлилось по лаборатории, где минуту назад целых десять секунд на экране корпускуляроскопа танцевал ангел.

 

 

№5 Здесь только один Охотник (Та Ши Ко)

 

Солнце, медленно и устало опускавшееся за лес на горизонте, ещё роняло на землю бледные лучи сквозь густые и голые ветви клёнов. Воздух становился прохладнее, в нём всё явственнее ощущалась стылая осенняя сырость. Сумерки тонкими нитями сочились между кустов бузины и можжевельника, пеленая поляну. 

 

Клов услышал тихий, чуть слышный, шорох листвы. По тропе кто-то шёл. И тут же ветер принёс, сначала слабый, а потом более осязаемый и дразнящий, запах самки. Человеческой самки. 

 

Клов втянул носом большую порцию воздуха и причмокнул. Сквозь запах дыма и железа, которыми обычно пахли люди, уверенно пробивался аромат парного молока, сладкого пота и мяса. О-о-о, запах мяса — ты прекрасен и волнителен! В лобастой голове возникла яркая живая картинка: свежий, ещё сочащийся тёплой кровью, кусок розовой плоти и кость, обязательно белая твёрдая кость с нежной мякотью. 


От приятных видений скрутило внутри – Клов голодал уже две недели. Раньше его стая охотилась у северной границы леса, но после того, как стала исчезать добыча, а потом, один за другим бесследно пропали братья и сёстры, он в одиночку пришёл сюда — в западные земли, надеясь, что уж здесь найдёт, чем поживиться. Но и тут не нашел следов оленей или кабанов, ни клочка заячьей шерсти на кустах, ни их лёжек.  Нет, лес не казался вымершим: щебетали птицы, в пожухлой осенней траве сновала разная мелочь, от мыши до ежа; однажды, вдалеке, мелькнул огненный лисий хвост, но разве это добыча. 


Всё повторялось, точь-в-точь, как на севере – сначала пропала крупная дичь, затем пропали охотники. Чем-то жутким и леденящим тянуло от пустых нор. Значит то, что опустошило родные земли, пришло и сюда.


Клов осторожно подполз поближе к тропе и с напряжением стал всматриваться в сгущающуюся тьму. К шороху шагов примешался посторонний звук – то ли подвывание, то ли какой-то клёкот, и вот, из-за кустов, показалась невысокая фигура. Клов уже видел людей и часто. Он даже различал их по возрасту, а уж мужчина это или женщина, он определял загодя — по запаху. Поэтому он сразу понял, что перед ним молодая девушка, совсем-совсем юная. Из-под накидки виднелись узкие щиколотки и ступни, затянутые в сапожки; одной рукой она несла корзину, а другой, зажав в ней прутик ивы, махала в такт песенке, что негромко напевала. 


Девушка казалась хрупкой и беззащитной. От неё так вкусно пахло, что пасть Клова моментально наполнилась слюной, мышцы, сжавшиеся словно пружины, стремительно распрямились и, почти не владея собой, он выпрыгнул из засады на тропу и негромко рыкнул.


Жертва резко остановилась, выронив от испуга и прутик, и ношу.  Упав, корзинка прокатилась немного вперёд, из неё вывалились кувшин и круглые, вкусно пахнувшие, шарики.  Клов лапой отбросив в сторону тяжёлую посудину, в один жевок проглотил еду, даже не почувствовав её вкуса. Это так, на один зубок, ведь впереди ожидалось главное блюдо. 
Тем временем, с девушки спало оцепенение. Она, сложив у груди в молитвенном жесте руки, и, склонив голову, стала что-то шептать. Как всегда, перед решительным прыжком, голова Клова опустела от лишних мыслей, зрение приобрело чёткость и резкость, слух обострился настолько, что улавливал ток крови и судорожное биение сердца в теле добычи. Из-под капюшона виднелись только дрожащий подбородок девушки и шея, на которой быстро-быстро билась жилка. Охотник нацелился, именно, на неё, чуть присел на задние лапы и прыгнул… В этот же миг жертва спокойным, уверенным движением скинула капюшон и посмотрела прямо в глаза Клову. В её взгляде он не увидел ни страха, ни слабости, лишь твёрдость и решительность, а в тонкой руке блеснуло, непонятно откуда взявшееся, тонкое стальное лезвие. Охотник попытался сгруппироваться в воздухе, чтобы тяжестью тела сбить девушку с ног, но она с лёгкостью поднырнула под него и, расчётливым движением, вспорола брюхо. 

 

С глухим и тяжким стуком Клов упал на землю, жуткая боль сковала тело, из пасти вырывался не вой, а лишь тихое поскуливание. Его глаза затянула мутная пелена. Он не увидел, а, скорее, почувствовал, как девушка опустилась на землю рядом с ним, наклонилась к уху и заговорила. Услышав её голос, Клов на несколько мгновений забыл о боли, поняв, что слова произносятся на языке стаи. 


«Слушай меня, Клов из стаи Хырес, тебе вещаю я – Яан Сарк из рода Икчо Паш, — прошептала она, — я забираю твою жизнь, я забираю твою силу, я забираю твою удачу. Здесь только один Охотник». 


Девушка быстро полоснула ему по горлу. 


«Как вкусно», — успел подумать Клов, захлёбываясь собственной кровью.

 

Уже светало, когда последние угли в костре превратились в пепел, смешавшись с остатками костей. Налетевший порыв ветра развеивал лёгкую взвесь по траве. Рядом, на распялках из веток, досыхала звериная шкура. «Заберу на обратном пути, — подумала Яан Сарк, — как раз получится дошить отцу доху». 


Девушка уложила в корзинку последний кусок мяса, завернутый в лист лопуха, и прикрыла всё чистым полотенцем. Посмотревшись в зеркальце, и, вытерев с подбородка каплю крови, накинула на голову капюшон алой накидки и, напевая песенку, пошла дальше по тропе к дому бабушки. 

 

 

№6 Смертоносные (Мистер Твистер)

 

Пот заливал глаза. Бенджи присел, чтобы поправить, съехавший с ноги, щиток и проворчал:

 

— Далеко нам еще переться по этой говенной пустыне в поисках этой долбаной зомби-животины?

 

— Во-первых, она не зомби, а всего лишь газель-мутант, — ответила Та Ши Ко: — И тебе следует более серьезно отнестись к нашей миссии. Зто животное опасно, оно способно перемещаться со скоростью пули и, по некоторым данным, может запросто убить любовь в человеке.

 

Она повернулась к третьему члену команды, бросив, как бы невзначай:

 

— Ном, что там на мониторе?

 

— Триста метров до объекта. Похоже, это вон тот мост неподалёку, — Номак приподнял защитное стекло на шлеме, сплюнул на песок и приложил бинокль к глазам: — Ну где же ты, тварь, — произнес он, вглядываясь вдаль, — Думаешь, я не чувствую эманации зла, твою темную энергию? Ты можешь скрыться от любых радаров, но не от моего третьего глаза.

 

Подошел Медведь-Шатун и, положив руку на бронированный наплечник Номака, сказал, успокаивая и, одновременно, наставляя:

 

— Ном, ни в коем случае не давай волю эмоциям. Когда мы с Твистером и остатками спецназа в двадцать седьмом, сразу же после сахарного апокалипсиса, охотились на этого зверя, Твистер слишком положился на свои эмпатические способности… Это существо умеет воздействовать на расстоянии. И знаешь, Ном, во второй раз оказаться в том аду я бы не хотел.

 

— Вижу цель! – внезапно прозвучал голос Бенджи.

 

— Где? Скорость, направление? — заволновалась Та Ши Ко.

 

— Два часа, за рекой, направление северо-запад, двигается очень быстро.

 

— Учуяла нас, падла, — процедил Номак, — Ну что, Медведь, доставай медовые пироги, угостим ублюдочную тварь.

 

— Ном, займешь позицию слева — вон за тем бугром. Бен, прикрываешь Шатуна пока он раскладывает ловушки; моя огневая точка справа за теми пальмами. По местам! — скомандовала Таша.

 

Медведь-Шатун сбросил ранец со спины и неспеша расстегнул замок. Аромат медовых лепешек немедленно распространился в воздухе. Трепетно, даже с некоторым благоговением, Медведь начал вытаскивать лепешки двумя руками, бережно выкладывая их на земле в ряд.

 

— Может, парочку себе оставим? Уж больно привлекательное угощение, жаль на какого-то зомби-засранца тратить, — не отрывая взгляда от прицела винтовки, спросил Бенджи и пошевелил прикладом, стараясь более плотно примостить его к плечу.

 

— Парни, про меня не забудьте, я тоже выпечку люблю, а этой мутантской козлине и одной хватит, — раздался голос Номака из динамика рации.

 

— Так, хорош эфир засорять, мальчики, — прервала разговор Та Ши Ко, но ее приказ тут же нарушили.

 

— Не может быть! Хрень какая-то… Надо… Медведь, убираемся отсюда живо! – Бенджи щелкнул предохранителем, — оно движется прямо на нас!

 

— Я еще не успел! Осталось три штуки! Они липнут к рукам!

 

— Бенджи!

 

— Шатун!

 

Номак и Та Ши Ко крикнули это одновременно, но их голоса из рации перекрыл грохот выстрелов.Бенджи отстреливался, пятясь и что-то крича Медведю. Странное существо с облезлой шерстью и язвами на теле, из которых струился дым, стремительно неслось мимо него к разложенным лепешкам. Оружейный огонь с трех сторон чуть замедлил бег газели-мутанта, и это дало возможность Шатуну отбежать на некоторое расстояние от медовых приманок.Однако, животное, покачиваясь от многочисленных ран, все же сделало несколько неловких шагов и рухнуло прямо возле заветного лакомства. Из последних сил газель дотянулась языком до сладкой цели, а потом издала оглушительный визгливый рев и замерла, распластавшись на земле.

 

— Сдохла? – настороженно спросил Медведя Бенджи.

 

— Кажись, нашпигована свинцом по высшему разряду, — Шатун подошел к трупу и ткнул его дулом дробовика.

 

— У нас еще одна! – прохрипел голос Номака в динамике. — Сучий потрох! Две, три… да сколько их здесь!

 

Бенджи не успел ответить. Спина убитой газели внезапно вздулась, из микро отверстий в шерсти повалил густой черный дым, а потом с оглушительным грохотом чудовище разлетелось на мелкие куски. Медведя отбросило взрывной волной в сторону, он упал и покатился по песку, собирая телом липкие лепешки.Впрочем, Бену тоже досталось: острым обломком кости ему пробило бронежилет в области живота, другой, поменьше, застрял в стекле шлема, а отлетевшее копыто мутанта выбило оружие из рук. Он стоял оглушенный, плохо осознавая происходящее. С трудом сняв шлем, Бенджи отбросил его и вытер кровь с лица. Непрекращающаяся пальба справа и слева свидетельствовала о том, как отчаянно отбиваются от монстров Таша и Номак. Хромая на одну конечность, один из мутантов проковылял совсем рядом — его манил запах медовой приманки.

 

— Бенджи, уходи оттуда, ты на линии огня! – надрывно крикнула Таша.

 

— Там Шатун, он без сознания и на нем лепешки!

 

— Вижу! Поняла!

 

Раздалось несколько коротких автоматных очередей. Оставшиеся в живых чудища свалились, как подкошенные. Но тут на горизонте появился еще один мутант, летевший со скоростью стрелы. Бен мгновенно понял: с этим Номак и Таша справится не успеют, и шагнул навстречу бешено несущейся газели. Последнее, что он успел увидеть перед столкновением — сверкающие глаза мутанта, заглянувшие прямо в душу и полностью опустошившие сознание.Повалив Бенджи на песок, газель его понюхала, недовольно фыркнула и, перешагнув, рванула к новой цели. Ее движение оборвала автоматная очередь. Через пять секунд все было кончено, и как только замолкли выстрелы, Номак сразу же кинулся к Бенджи.

 

— Ну что, жив, черт патлатый?

 

— Как Шатун? – прохрипел Бенджи, морщась от боли в груди.

 

— С ним Та Ши Ко. Ты сам как?

 

— Не чувствую…

 

— Ног не чувствуешь?

 

— Не чувствую… любви к атеизму…

 

Номак побледнел и принялся расстегивать бронежилет товарищу:

 

— Таша, вызывай вертушку, срочно, похоже, ранение серьезное. Эта тварь, что-то сделала с ним!

 

— Ном, — у Бенджи потекла изо рта кровь, — как думаешь, что там нас ждет после…

 

— Все будет отлично, дружище, только не впадай в мистицизм! Слышишь, никакого мистицизма, мы вытащим тебя отсюда.

 

— Таша!

 

— Уже! База, ответьте, прием, нуждаемся в срочной эвакуации, у нас двое раненых, один без сознания после взрыва, другой сильно пострадал от столкновения с газелью, слышите меня, прием? Рация зашипела, и через минуту мужской голос ответил:

 

— Прием, будем через десять минут, ваша зона еще не зачищена полностью от мутантов, держитесь!

 

 

№7 Последнее чувство (Кто-То)

 

Первое, что я перестал чувствовать, — острота специй.


Отчётливо помню то утро: по телевизору шли новости, жена приготовила завтрак. Обожаю с утра съесть хорошо перченую яичницу с парой тостов и чашечкой ароматного кофе. Но в тот раз полость рта привычно не обожгло.


— Дорогая, ты забыла поперчить, что ли? – обратился к половинке, ещё ничего не подозревая.


— Нет, всё как обычно сделала, — донеслось из кухни.


Я присмотрелся: в тарелке, и правда, виднелись маленькие красные кусочки перца чили и чёрные крупинки молотого горошка. Подцепив вилкой кусок с самым большим количеством приправы, отправил его в рот, но так и не ощутил приятного жжения.


В обед лично высыпал половину упаковки красного перца в тарелку с супом, но вкусовые рецепторы снова никак не отреагировали. 


К ужину я перестал чувствовать запахи. Этот факт обеспокоил не на шутку, и я твёрдо решил утром пойти в больницу.
На следующий день, во время завтрака, я с ужасом обнаружил, что вообще не чувствую никаких вкусов. Передо мной лежала любимая яичница и стояла чашка с ароматным дымящимся кофе. Отправив первую порцию пищи в рот, чуть не выплюнул её обратно. Вкус пропал. Я замер в нерешительности.


— Дорогой, что-то не так? — забеспокоилась супруга, видя, что я веду себя странно.


— Нет, не обращай внимания, — поспешил успокоить её, — простыл, видимо, к врачу нужно сходить. Вчера по интернету записался на приём, — ответил, с трудом проглатывая безвкусную пищу.


Кое-как расправившись с завтраком, поспешил в больницу.


— Милая, я ухожу, скоро вернусь, — сообщил благоверной, надевая туфли.


Жена вышла в коридор:


— Давай, лучше отвезу тебя на машине, — в её взгляде читалось беспокойство, — ты неважно выглядишь, я за тебя переживаю.


— Да всё хорошо. На такси доберусь… Иди сюда. 


Она приблизилась, и я нежно поцеловал её в щёку. Жена отреагировала незамедлительно: обняла и поцеловала в губы.


— Люблю тебя, милый, не болей, — проворковала.


— Не буду, — пообещал я и улыбнулся.

 

В больнице врач ничем помочь не смог. Он осмотрел моё горло, нос, уши; посветил маленьким фонариком в глаза; внимательно выслушал историю того, что происходило со мной уже сутки. Достал бутылочку с прозрачной жидкостью, смочил ватку и поднёс к моему носу:


— Понюхайте, — предложил.


Я опасливо вдохнул. Ничего.


— Ничего не чувствую.


— Хм, интересно, — хмыкнул врач, убирая нашатырь в стол. – Это, скорее всего, нервное. Не переживайте, попейте витаминчики, больше отдыхайте. Я выпишу вам противоаллергическое, но если в ближайшие дни не пройдёт, приходите снова, назначу анализы и полное исследование.


— Спасибо, доктор, — поблагодарил я, взял заполненный рецепт и поднялся со стула, — до свидания.


— До свидания, — попрощался врач.


Возвращаться решил на метро. Всю дорогу домой голова жужжала от мыслей, как потревоженный пчелиный улей. Я не мог понять, что происходит, и раздумывал, что делать дальше, но ответ найти не получилось.


Покинув подземку, зашел в ближайшую аптеку и купил назначенное лекарство. Тут же открыл упаковку и проглотил сразу три таблетки, чтобы подействовало наверняка.


Вернулся домой к обеду.


— Ну, что врач сказал? — участливо поинтересовалась супруга.


— Нервное, сказал, или аллергия.


— Нервное? А с чего тебе нервничать? Вроде же, всё хорошо? Или нет?


— Конечно, хорошо. Значит, аллергия, — успокоил любимую. — Обед готов?


— Да, только что сварила. Раздевайся, мой руки и проходи на кухню.


Сделал, как она и сказала. Сел за стол, жена поставила передо мной тарелку с дымящимся супом. По привычке поперчил, непонятно, зачем, и замер на пару секунд, мысленно настраиваясь на приём безвкусной пищи.


Зачерпнул ложкой жижу и отправил в рот. Вкуса, как и ожидал, не почувствовал. "Ну и ладно", — решил тогда и продолжил есть, уже не задумываясь над ощущениями.


Жена, увидев, как я хлебаю суп, разволновалась:


— Ты что делаешь?! Он же только с плиты! Или остыл уже? — она шагнула к столу и макнула указательный палец в тарелку, но тут же, взвизгнув, выдернула и сунула в рот, остужая ожег.


Внутри у меня похолодело.


— Спасибо, больше не хочу, — отодвинул тарелку и встал из-за стола. Голода, действительно, не чувствовал.


Жена, не вынимая палец изо рта, проводила меня недоумённым взглядом.


Я отправился в зал, достал из ящика для шитья маленькие ножницы и с силой вонзил острие в ладонь. Лезвие вошло на несколько миллиметров, но боли я не почувствовал. Меня охватил ужас, парализовав на несколько мгновений… Но потом перестал чувствовать и страх!


Я рухнул в кресло. Руки безвольно упали на подлокотники. 


В полной неподвижности просидел некоторое время, пока в комнату не вошла супруга и не спросила:


— Дорогой, что с тобой? Мне страшно…


На её лице отражались неподдельный испуг и недоумение от происходящего.


Кровь из раны на ладони закапала на паркет.


— У тебя кровь! — подскочила она ко мне, схватила руку и осмотрела рану. — Сейчас, подожди!


Я уже не слышал, как она, что-то причитая, достала из аптечки зелёнку, бинт и вату. Видел испуг на её лице, видел, как шевелятся губы, когда она обрабатывала рану и бинтовала ладонь. И тут внезапно понял: я ничего не слышу. Более того, больше не люблю жену, она мне абсолютно безразлична!


Встал, оделся и вышел на улицу. Супруга хватала меня за одежду. Судя по широко открывающемуся рту, что-то кричала. Из глаз её ручьями текли слёзы. Отмахиваясь и отбиваясь, вырвался и выбежал наружу. 


Долго шел, куда глаза глядят. Город закончился и начался лес. До темноты брёл по лесу, не разбирая дороги. Ветви постоянно цеплялись за одежду и мешали. Тогда я разделся и продолжил путь. Через некоторое время всё тело кровоточило от глубоких царапин, но я не чувствовал ни боли, ни вечернего холода. Один глаз выкололо длинным торчащим суком, и он вытек. Второй сам перестал вскоре видеть. Но я продолжал идти до тех пор, пока не перестал чувствовать время.


Тогда я опустился на землю под каким-то деревом, и вот до сих пор тут сижу. Посмотрите на меня: голый, грязный, исцарапанный, безглазый, весь в запёкшейся крови… Но я ничего не чувствую, кроме одного… Я чувствую, как вы копошитесь в моей голове и читаете эти мысли! Что вам надо?!.. Уйдите!.. Уйдите все прочь!

 

 

№8 Социальная сеть (Роберт)

 

Пару часов сидения в этой социальной сети не то что отупляет, оно просто напрочь убивает мыслительный процесс. В итоге тупо реагируешь на однообразные сообщения вроде "привет", "как дела" и "откуда ты". Зачем я там сижу? Да, хороший вопрос, наверное просто от нечего делать. 

 

Прошло уже больше двух часов сидения здесь, нужно продержаться еще минут тридцать, а потом домой со спокойным сердцем думать о "не зря прожитом дне". Да, самоубийственная наивность лучшее из всех ложных мыслей, которыми мы потчуем себя каждый день. Вот, пришло еще одно сообщение. Не хотелось открывать, но ладно. Вместо привычного "привет", там красовалось сообщение "ты меня не помнишь?". Странно, с чего бы мне помнить "этого" или "эту", кто она там?

 

Заглянул в профиль отправителя, смотрю, молодая женщина, зовут Людмила. Есть фотография, симпатичная. Неужели реальная? Пишу ответ: "нет, не помню, а должен?". Практически моментально пришел ответ, как будто только этого и ждали на другом конце: "жаль, но я так и подумала". А, ну понятно, типичный развод, что бы зацепить внимание, подумал я, но тут же получил еще одно сообщение в котором она назвала меня по имени, по моему реальному имени. А вот это уже стало очень интересно, потому что реального имени я никогда не выкладывал в сети.

 

— Откуда ты меня знаешь?


— Я же говорила, что мы знакомы, просто ты меня не помнишь.


— Фото в профиле реальное?


— Да


— Я тебя реально не помню, как тебя зовут, ах да Мила?


— Сейчас это не имеет значения, важно то, что сегодня 15 сентября, я нахожусь в аэропорту и мне очень нужна твоя помощь!


— Какая именно помощь необходима?


— Финансовая


— А, ну понятно, всего вам хорошего!

 

Я закрыл окно месенджера и добавил контакт в черный список. К сожалению "разводы" в соцсетях не такая уж и редкость. Время уже шло к завершению рабочего дня и я отправился домой. Следующим днем шла суббота и от этой мысли на душе пели птички. 

 

Утром в субботу в дверь кто то позвонил. Курьер доставил увесистый пакет и письмо. Странно, к нам никогда не приходили такие посылки. "Что нибудь еще?" спросил я курьера. Еще наши извинения, пакет надлежало доставить вчера, но по техническим причинам этого сделать не получилось. Вы можете обратиться с претензией по адресу NNN.

 

После ухода курьера я открыл пакет. В нем находились деньги, много денег, около ста тысяч американских долларов. Меня бросило в жар, адрес и имя на пакете указаны мои. Открыв письмо я растерялся совсем, текст письма звучал так:

 

"Как доставят пакет я свяжусь с тобой, пожалуйста помоги мне, я все еще люблю тебя. Мила". 

 

Мила, кто же это? Уж не вчерашняя ли "знакомая" пытавшаяся "развести" меня?

 

— Мам, ты не знаешь кто такая Мила?

 

Мать присела от удивления и только проговорила со вздохом. Неужели ты вспомнил? я удивился не меньше: 

 

— Кого вспомнил? 


— Милой звали твою жену, которая погибла в авиакатастрофе два года назад. После ее гибели ты потерял память, но похоже память к тебе стала понемногу возвращаться. Радость то какая! 


— Радость? Но я ведь ничего не помню. 


— Все нормально сынок, доктор сказал, что память будет возвращаться постепенно, сейчас ты вспомнил имя, все остальное придет со временем.


— А деньги? Что делать с ними?


— Я не знаю сынок, Мила как раз везла деньги за проданный дом, может быть это компания возмещает убытки?


— Какая компания, они этим не станут заниматься.

 

Странное и щемящее чувство вдруг заполнило душу, как будто вдруг вспомнил о чем то важном, но уже безвозвратно потерянном. Бросившись к компьютеру я вошел в социальную сеть, скорее найти вчерашний контакт, но к своему великому сожалению увидел запись: "профиль удален, как не соответствующий нашим требованиям". Это странное чувство становилось все сильнее, похоже ко мне возвращалась память...

 

 

№9 Жизнь (Benji)

 

А пара все тянулась и тянулась…Семен успел написать 20 сообщений по Скайпу, зайти на сайт по продаже раритетных дисков, заценить новую композицию «Пересмешников», а профессор продолжал бубнить про что-то такое, чего студенты знать не хотели.


Наконец прозвенел звонок и Семен с чувством облегчения потянулся, что есть силы. Улица встретила его мерзким дождем, полным отсутствием ларьков и озябшей стаей людей. 


«Выпить бы», — подумал студент. – «И сигарет осталось всего две штуки». Он направился к ближайшей дешевой точке, где по хорошей цене продавали «Охоту» и золотую «Яву». Путь занял у него порядка получаса и вот студент с наслаждением вливает в себя пряную струю пива. В голове приятно зашумело, а после выкуренной сигареты стало совсем хорошо. Теперь он не обращал внимания ни на дождь, ни на лужи, а шел, куда глаза глядят – домой, в пустую серую комнату с отрубленным за долги Интернетом не хотелось. 


Сколько он пробродил вот так по улицам, Семен не знал. И только когда стали спускаться сумерки, он заметил, что очутился в абсолютно незнакомом месте.


«Странно», — подумал студент. – «Я центр неплохо знаю, а здесь чего-то, как-то вообще». Как назло, все прохожие тоже, как сквозь землю провалились, видимо, из-за сырой и промозглой погоды предпочли спрятаться по домам.

Он попробовал включить навигатор, но батарейка моба села.


«Блин. На фига я полдня в инете торчал. Теперь вот куда идти?»


И студент решительным шагом двинулся вперед, справедливо рассудив, что рано или поздно очутится на оживленной улице, тем более, что пива он затарился по полной, сигарет хватало, так что все пучком.


Но улица становилась все уже и уже, а дома словно уменьшались в размере, превращаясь в полусклепы в полунадгробия. 


«Вот попал! О! Свет горит! Позвоню! Черт! Здесь даже домофона нет!» — и Семен принялся стучать в облупившуюся деревянную дверь.


Не скоро, но ему открыли. На пороге стояла миловидная девушка, не красавица, но вполне ничего, грудь и ножки то, что надо – это студент заметил сразу.


— Что вам? – спросила девушка.


— Не подскажете, как до ближайшей станции метро пройти?


— Ой, это очень далеко. Так с ходу и не объясню. Может, зайдете, посидите, согреетесь, я вам чаю налью, потом вызовем такси и спокойно до дома доберетесь. Живете-то где?


— В Дегунино. И у меня денег-то на такси нет.


Девушка улыбнулась.


— Не волнуйтесь. Я одолжу, людям всегда помогать надо, этому меня родители научили. Сейчас, правда, я живу одна, так что проходите, располагайтесь, не стесняйтесь.


Молодой человек переступил порог и очутился в маленькой тесной комнатушке. 


— Да…и как вы здесь живете? Нет. На одну — места достаточно. А если гости?


— Какие у меня гости? – рассмеялась девушка. – Район-то сами видите, какой.


«Неужели у нее парня нет? Хммм. Странно. Фигурка хорошая, и попка ничего». Но, конечно, эти выводы Семен оставил при себе.


Девушка вскипятила на электрической плитке чайник, налила в чашку немного заварки и лукаво спросила:


— Не хотите с ромом?


— Опа! Да мне неудобно.


— Не стесняйтесь. У меня осталась старая бутылка, которую папа из командировки привез. Не одной же пить.


— Спасибо, и правда…Вот говорили: «Согреетесь», а здесь реально холодновато.


— Да стены старые, каменные, отопление коммунисты забыли провести. Ничего выпьем и согреемся оба, —  кокетливо и даже с намеком сказала девушка.


— Ой, мы даже не познакомились! Меня Сеня зовут, а вас?


— Маша. Очень приятно.


Девушка разбавила горячий чай ромом и молодые люди чокнулись фарфоровыми чашками. Маша оказалась отличной собеседницей. Казалось, она могла разговаривать на любые темы – остроумно, наблюдательно с некоей долей горького сарказма. А ром все не заканчивался. Семен порядком опьянел, но не настолько, чтобы не видеть, как девушка настойчивей и настойчивей придвигается к нему, как ее глаза горят веселыми дьявольскими огоньками пробудившегося желания. И…молодые люди поцеловались. Время остановилось. Такого страстного и яростного секса студент, несмотря на богатый опыт, еще не знал. Возможно, прошла целая ночь, возможно – неделя, а они все не вылезали из постели. Семен удивлялся ненасытности и смелости девушки и свою неиссякающую силу. Он уже не понимал, где явь, где сон – только это тело, эти стоны, этот мерцающий взгляд. 


Наступила темнота. Семен провалился в нее как в бездонную пропасть. Сколько длилась эта темнота он не знал, но ощущал каждой клеточкой тела.


На его лицо капал дождь…Сумерки…Камень…Бррр…Студент встряхнул головой. «Как я здесь очутился? Где я? И что это за»…Семен закричал от ужаса – прямо перед ним находился памятник…его памятник…с фотографией…его фотографией, только какого-то другого, старого и немного помятого и датами:


Семен Парубов (21.03.1995 – 18.10.2058). Он взглянул на свои слабые морщинистые руки и кинулся к луже у соседней могилы. В липком и неясном отражении студент увидел старика. Семен простонал. Скрип. Открылась дверь небольшого склепа. На пороге стояла Маша. Она улыбалась. 


— Возвращайся, Сеня. Я соскучилась.

 

 

№10 Почти готическая драма (Мистер Твистер)

 

Барон фон Номак состарился — об этом свидетельствовали плохой сон и отсутствие аппетита. Все утро промучившись в душном и неудобном гробу, бесконечно изможденный барон сидел в кресле-качалке, читая газету и пытаясь отвлечься от грустных и тревожных мыслей. Уже давно канули в лету те счастливые времена, когда он мог позволить себе пропустить по утрам пару бокалов замечательной терпкой, густой и тягучей крови юных девственниц. Желудок его с годами стал капризен: от дев тошнило и кружилась голова, юноши, особенно современные, отдавали сильной горечью, а от младенцев и вовсе несло, как от незрелых помидоров. Вдобавок вчера выпал последний клык — и это в преддверии юбилея, который придется встречать одному, да еще без зубов! Тут поневоле впадешь в меланхолию. 

Пронзительный звонок в дверь прервал безрадостные размышления барона.

«Господи, пусть это будут охотники на вампиров! Ведь должен же я когда нибудь сдохнуть…» — с надеждой подумал фон Номак и крикнул:

— Заходите, гости дорогие! Только, чур, серебром в меня не тыкать, я все-таки вам не оборотень какой.

В гостиную вошли двое: весьма представительный мужчина и невероятной красоты дама. Мужчина улыбался.

— Герр Номак, а вы очень неплохо сохранились для старикана ваших лет! Мы хотели бы сделать вам приятное, устроить торжество в вашу честь.
Барон раздраженно насупил брови — он не любил бесцеремонности в общении. Одно дело — кол в сердце, там не до сантиментов, шлеп и готово, — и совсем другое — вести разговор. Здесь нужны степенность и основательность.

— Простите, мы даже не представились, — перехватила инициативу женщина. — Это мэр нашего замечательного города, Роберт, меня зовут Гаер Ди, и я…

— Моя незаменимая помощница, — перебил женщину мэр. — Оставим формальности. Видите ли, в чем дело...

Дальнейшие события стремительным потоком подхватили барона, он и не заметил, как оказался в машине с тонированными стеклами, которая везла его в центр города. 

Всю дорогу Роберт рассказывал о каком-то нехорошем человеке из оппозиции по имени Твистер, который бессовестно портит авторитет ему, мэру, лично и всему городу в целом, а авторитет этот важен для всех, и его нужно изо всех сил поднимать. И прозрачно намекнул, что ему, герру Номаку, разобраться с оппозицией «задачка на один укус», и не мог бы он по старой дружбе каким-нибудь образом посодействовать решению проблемы

Помощница тем временем объясняла барону, что везут его не куда-нибудь, а в самый большой костел, что, разумеется, все кресты убраны куда подальше, окна тщательно задрапированы и вообще все готово к приему дорогого юбиляра на высочайшем уровне, и герру Номаку остается только принимать поздравления, кои он, без всякого сомнения, заслужил долгим и упорным трудом, поднимая авторитет города как исторического и туристического центра. 

«Сдался им этот авторитет, — удивлялся фон Номак слушая собеседника впол уха. — Когда у тебя есть клыки, авторитет не нужен, а когда их нет, он уже тебе не поможет».

Костел, куда его привезли, был неплох. Внутреннее убранство напоминало склеп, а в центре был приготовлен просторный весьма уютный на вид гроб, в котором барону любезно предложили отдохнуть с дороги. 

Приглушенные звуки второй сонаты Шопена, тонкий аромат ладана… «А недурно», — успел подумать фон Номак и провалился в сон, едва коснувшись головой подушки, уже не увидев, как мэр удовлетворенно кивает, рассматривая систему зеркал, создающую иллюзию полной луны за окном, авторитетно объясняет, что даже летучую мышь можно выучить не гадить на головы окружающим, и еще многое, многое другое…

Разбудил барона настойчивый стук:

— Герр Номак, просыпайтесь.

Барон откинул крышку гроба и ахнул про себя: лунное сияние освещало все пространство храма, играя серебром на лицах множества гостей, пришедших на торжество, истерически визжала маленькая девочка в первом ряду, а когда стремительной тенью пронеслась сквозь блики желтоватого света луны летучая мышь, фон Номак чуть было не прослезился.

После вступительной речи мэра Роберта, весьма насыщенной хвалебными отзывами в адрес администрации города, начались поздравления.

— А сейчас выступит воспитанница детского садика номер четыре с углубленным изучением готического фольклора, Анастасия Осинка. – объявила Гаер Ди.

Маленькая сероглазая девочка с огромными белыми бантами в кровавых брызгах подошла к барону и тонюсеньким голосочком прокричала:

— Дорогой дедушка Номак, я хочу поздравить тебя стихотворением, которое сама придумала! — она зажмурила глаза и проникновенно начала:

И хоть ты гнусный кровопийца,
Ты не простой такой убийца,
Плохих ты сразу выпиваешь,
Ну а хороших...
Тут она сделала паузу, перестала дышать и побледнела. Ветер задул свечу возле ребенка, зрители заволновались, а Настя всхлипнула и зарыдала.

— Мама, я забыла последнее слово!

— Нагибаешь, — выкрикнул детский голос из зала.

— Нет, там было другое, — и девочка заревела еще пуще.

Роберт наклонился к Гаер Ди и тихо произнес:

— Какой следующий номер?

— Угощение для герра Номака. Должна быть Света, семи лет, но она заболела.

— Не сомневаюсь, что у вас есть замена.

— Разумеется. Павлик Мандулин, восемь лет. 

Фон Номак, прислушивающийся к разговору, запротестовал:

— Понимаете, я давно страдаю желудком...

— Вас никто не просит выпивать пацана целиком, — убеждал мэр. – Это так, акт… уважения. Дань традициям! 

— Вот если бы укольчик антикоагулянта...

— Никакой химии, мы не имеем права вредить здоровью мальчика! — возмутилась Гаер Ди.

— Ну, пригубите ребенка, — настаивал Роберт, — Надкусите слегка, сделайте вид…

Фон Номак заупрямился.

— Не могу, у меня и зубов то не осталось.

— А если мы дадим вам трубочку? Через трубочку сможете? Как коктейль? 

Пока они препирались, какой-то человек выскочил в центр залы и начал громко вещать о том, как мэр Роберт совершает вопиющее нарушение закона, подвергая невинное дитя опасной хирургической операции, которую станет проводить субъект без медицинского образования, — тут он указал на герра Номака. Наглый крикун оказался тем самым оппозиционным Твистером, на которого точил зуб мэр.

На него со всех сторон зашикали. Недовольные родители возмущались и просили убрать хулигана, пугающего детей. Скрутив нарушителя спокойствия, охрана повела его прочь, но Твистер, пытаясь вырваться из рук блюстителей порядка, с такой силой дёрнул плотную ткань, закрывающую окно, что карниз с занавесью с грохотом свалился, открывая путь ярким лучам солнечного света.

…Герр Номак горел как сноп бенгальских огней, зрители застыли, онемевшие от неожиданного и весьма красочного зрелища. 

Помощница мэра, моментально оценив всю тонкость ситуации, выгодно использовала возникшую паузу, объясняя в микрофон, что сложная операция по поимке и уничтожению опасного монстра, организованная мэром Робертом — за свой счет, между прочим — увенчалась успехом. 

Сам же мэр в тот момент думал о том, как легко и, главное, внезапно, можно потерять авторитет в наше время, потом он печалью посмотрел на дымящиеся останки барона фон Номака.
-Да, нехорошо как-то получилось, нехорошо…

 

 

 

 

 

 


Блиц-голосование. Выберите лучший, на ваш взгляд, рассказ.
 Рассказ №1 (0%)
 Рассказ №2 (0%)
 Рассказ №3 (67%)
 Рассказ №4 (0%)
 Рассказ №5 (0%)
 Рассказ №6 (0%)
 Рассказ №7 (23%)
 Рассказ №8 (0%)
 Рассказ №9 (0%)
 Рассказ №10 (12%)
Рейтинг: +11 Голосов: 11 1815 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Коментарии публикаций:

0
0
0 31 октября 2015 в 08:05
А мы...
Админ 31 октября 2015 в 07:55
А мы...
Админ 31 октября 2015 в 07:53
А мы...
0 31 октября 2015 в 07:51
А мы...

Разделы статей

^ Наверх